СМИ об РЖД

12.04.2002"Красноярский железнодорожник" (Красноярская железная дорога)

"Большая стирка": рецепт от ППС

Стирка и уборка - это, может, и не самые приятные, но неизбежные составляющие нашего быта. Привыкнув с детства слышать "убери со стола", "помой посуду", "пропылесось ковер", мы легкомысленно мним себя в этом специалистами: Как и вcе дилетанты, мы витаем, что промыть и прочистить - это плевое дело. Что, казалось бы, сложного в том, чтобы взять ершик и прочистить бутылку? А если бутылка размером с дом и внутри нее не кефир, а мазут..? Как действовать, если промыть надо цистерну? Каких размеров нужен ёршик, сколько воды надо потратить? Как вообще возможно это сделать?
     Ответы на эти вопросы мы отправились искать на специализированное предприятие по очистке цистерн с характерным названием - промывочно-пропарочная станция или ППС. "Большая стирка" на этом предприятии идет круглые сутки и продолжается вот уже двадцать лет (в марте ППС отметила юбилей), поэтому секретов в этом деле для них не существует.
     Промывочно-пропарочная станция работает в комплексе с Ачинским нефтеперерабатывающим заводом. Он же задает и ритм работы для ППС. Нужно, например, столько-то цистерн под бензин, столько-то под мазут или под реактивное топливо - с НПЗ поступает заявка, и станция начинает мыть, парить, чистить. Когда-то приходилось обрабатывать по 400-500 цистерн в сутки, сейчас только 300, что гораздо ниже возможностей ППС. Сокращение объемов работ повлекло за собой и сокращение числа работающих. Вместо прежних 220 человек на станции сейчас работает только 116. Работают при этом в пять смен - процесс промывки-пропарки не останавливается ни на минуту.
     Как в шутку (а может, и не совсем в шутку) говорят сами работники, их предприятие возникло, как результат недоработок на железной дороге. Если бы железнодорожники более жестко подходили к приёму цистерн у клиентов (принимали бы только абсолютно исправные и с полностью слитым содержимым), то их работа свелась бы только к сортировке: цистерны из-под светлых нефтепродуктов - туда, из-под темных - на другой путь. А пока приходится мыть, парить и ремонтировать по полной программе.
     По технологии пропаривать полагается цистерны из-под мазута. Пар, нагретый до 220 градусов, подается непосредственно с нефтеперерабатывающего завода под давлением в 6 атмосфер. В течение полутора часов его закачивают через горловину прямо в цистерны. Отходы тут же стекают через отверстие внизу и по желобам попадают в специальные резервуары. Одновременно можно пропаривать 30 цистерн. Работы идут прямо на улице. В морозы участок пути, где идет пропарка, окутывает туман такой густоты, что создается иллюзия его физической плотности. В общем, три (огонь, вода и медные трубы) в одном. Уж не знаю, как это выдерживают люди, сапоги во всяком случае, расползаются через два месяца.
     В отличие от пропарки, промывка идет в помещении. Однако сказать, что от этого работа становится менее тяжелой, вряд ли возможно. От сырости со стен в помещении промывочного цеха полностью отвалилась керамическая плитка. Моют цистерны из-под светлых нефтепродуктов. Воду для этого греют до 90 градусов тут же на предприятии и насосами закачивают в цистерны. Специальное устройство, наподобие фонтана-шутихи, с бешеной скоростью разбрызгивает кипяток по стенкам. После промывки цистерны просушивают теплым воздухом. Дальнейший процесс мог бы умилять своей похожестью на домашнюю генуборку, если бы при этом не надо было спускаться в саму бочку. Взяв в руки швабру и тряпку, рабочий-промывщик чистит цистерну изнутри. Темнота внутри полнейшая, звуки отдаются гулким эхом, создается ощущение, что стоишь в громадном тоннеле, у которого нет начала и конца. Бывали случаи, что у людей не выдерживали нервы и они просили перевести их на другую работу.
     По подсчетам специалистов, чтобы вымыть кружку из-под кофе, мы тратим в среднем около литра воды. Для того чтобы вымыть цистерну, воды нужно гораздо больше.
     Говорят, что проектировщики, когда подсчитали, сколько потребуется в месяц воды для работы станции, прослезились. Выход же оказался прост: грязную воду очищают и используют заново. 1750 кубических метров воды проходят три последовательных этапа очистки в течение 10 дней.
     Помимо промывки-пропарки, на ППС проводят текущий ремонт. В последнее время процент цистерн, нуждающихся в подобном ремонте, или, как их тут называют, "больных" вагонов, значительно возрос. Подвижной состав сильно изношен - возраст цистерн достигает 30-32 лет. Такие "бабушки" вагонного парка в любой момент могут спровоцировать аварийную ситуацию. Только в марте на проведение ТОР (текуще-отцепочного ремонта) было отправлено 758 цистерн. Из них своими силами смогли "вылечить" 410, а остальные, видимо, "особо тяжелобольные и на грани летального исхода", были отправлены на ремонт в депо.
     Когда начальника ППС Владимира Сергеевича Стаховцева спрашивают о проблемах предприятия, он только усмехается: "Такие же, как и во всей стране, только в масштабах станции". Работы много - денег мало. Средняя зарплата на предприятии - 4695 рублей. При таких тяжелых условиях труда эти деньги выглядят просто насмешкой. Рабочие кивают в сторону соседнего НПЗ, где, по слухам, получают не меньше 18 тысяч. Ещё сильнее начинают коситься в сторону нефтеперерабатывающего, когда речь заходит о спецформе. Там-то она есть, а вот рабочих на ППС снабжают самыми обыкновенными верхонками, покрытыми кожезаменителем. От разъедающей сырости и нефтепродуктов они приходят в негодность уже через месяц. Руки постоянно влажные, да еще и сами рукавицы скользят по поручням. А если учесть, что работать приходится на эстакаде высотой 4 метра, то тут и до несчастного случая недалеко.
     Другой больной для начальства вопрос - питание рабочих. Предприятие из-за своей взрыво- и пожароопасности удалено от города (на обед не сбегаешь). Рабочая смена длится 12 часов, а столовой нет - закрыли еще три года назад. Рабочая столовая - не ресторан, она по своей природе убыточна. В старой столовой питались далеко не только работники ППС, а вот расходы на содержание делить никто не соглашался. Не желая в одиночку нести убытки, столовую решили закрыть. Теперь, собираясь на работу, запасаются люди картошкой, а в каждом цехе на почетном месте стоит электроплитка. К этому на предприятии почти привыкли, а вот к отсутствию молока привыкать не желают. За вредность рабочим обязаны выдавать молоко, но выдают только талоны на него. У каждого работника скопилась уже вполне приличная пачка таких талонов, но за ними, увы, от вредности производства не спрячешься. Впрочем, эта проблема вроде бы может решиться: талоны обещают отоваривать сухим пайком: сгущенкой, тушенкой.
     Ну а самая большая головная боль начальника ППС - это запчасти. Изношенность некоторого оборудования достигает 100 процентов. Паровые шланги, например, полагается менять раз в полгода, а их не поставляли уже два года. Не спасает даже существующий тут же на территории предприятия ремонтный цех. Каждая гайка выливается в проблему.
     Чистота - залог здоровья, и чистота цистерн, в данном случае, не исключение. Не хочется даже думать, что может случиться, если по недосмотру или в результате ошибки реактивное топливо окажется в грязной и не до конца слитой цистерне из-под мазута и в таком виде заполнит баки самолета. Двадцать лет добросовестной работы станции дают нам возможность не думать об этом. Собственно говоря, с этим юбилеем мы их и поздравляем.

Ярослава ЖИГАЛОВА

Версия для печати
screenRenderTime=1