СМИ об РЖД

Трагедия Кировской магистрали.

Есть в истории нашей страны годы, при упоминании которых всем все ясно. В их числе – 1937-й. Именно тогда в нашей стране начались самые массовые репрессии, которые затронули буквально каждую организацию. В частности – Кировскую железную дорогу. Тогда в нее входил нынешний северный ход ОЖД и ряд других участков (Мга – Пестово, Волховстрой – Тихвин и т. д.), да и управление находилось по знакомому всем ленинградскому адресу: Фонтанка, 117.

 

Начало

В августе 1936 года Военной коллегией Верховного суда СССР было закончено рассмотрение дела троцкистско-зиновьевских групп, которые, по мнению следствия, ставили своей задачей убийство вождей большевистской партии. А одного из них, Кирова, к тому времени они уже уничтожили. На прогремевшем на всю страну процессе 16 человек – Григорий Зиновьев, Леонид Каменев и другие – были приговорены к расстрелу. Вот к одной из таких групп и был причислен бывший руководитель Кировской железной дороги Арон Арнольдов. 16 января 1937 года он был арестован.

Для выяснения роли Арнольдова в работе Кировской дороги обратимся к ее истокам, когда она называлась еще Мурманской. Как известно, строилась магистраль в стратегических целях, и после окончания Гражданской войны выяснилось, что недостроенная дорога в пустынные, малообжитые районы фактически не нужна. И вот в конце 1921-го председателем правления Мурманки стал А. Арнольдов. Благодаря его настойчивости вскоре был создан транспортно-колонизационный комбинат, который занялся освоением природных богатств Карело-Мурманского края. Коммерческие отделы комбинатов "Желлес" и "Желрыба" производили грузы для дороги, на заготовительные работы были привлечены тысячи переселенцев. В результате началось экономическое развитие региона, мурманских порта и железной дороги, которая была достроена. После 1927 года Арнольдов работал на Московско-Белорусско-Балтийской, Октябрьской и Юго-Восточной магистралях, был начальником Вагонного управления и Центрального управления эксплуатации НКПС.

Все это после января 1937-го быстро забылось. Уже 13-14 февраля на закрытом партсобрании управления Кировской дороги деятельность Арнольдова и организованных им структур подверглась жесткой критике (элементы капиталистической системы!). Начальник политотдела Николай Чаплин, заклеймив "кучку мерзавцев, действовавших по иезуитскому плану иуды Троцкого", назвал Арнольдова "одним из самых омерзительных вредителей". Поднял вопрос и о начальнике планового отдела управления дороги Михаиле Власове, члене ВКП(б) с 1918 года. Десять лет он работал под руководством Арнольдова, но не разоблачил его. Выступивший следом Власов проклял день и час, когда, работая на Сызранско-Вяземской дороге, встретил Арнольдова. И хотя он поклялся, что "в никаких оппозициях не участвовал", из партии тут же был исключен. Так начала раскручиваться спираль репрессий.

 

Вредители?

Чаплин не случайно назвал Арнольдова вредителем. Всего через две недели то же о нем повторил нарком путей сообщения Лазарь Каганович – на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б). Он приписал Арнольдову введение заниженных норм по основным измерителям эксплуатационной работы, рост количества крушений и аварий, задержки строительства вагоноремонтных заводов и другие грехи. Вообще же Каганович говорил: "Каждая авария на производстве имеет свое имя, отчество и фамилию". Нужно сказать, с этим на Кировской дороге было и впрямь неважно. За 1936 год на магистрали зафиксировали 101 крушение и 21 аварию, в которых пострадали десятки людей, были разбиты и повреждены 32 паровоза и 590 вагонов, 34 километра пути; убытки составили 1,9 млн рублей. В одной службе пути произошло 29 смертельных случаев!

Виновных нашли быстро. Еще в конце 1920-х генсек ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин говорил: "Продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы". Поэтому в первую очередь вредителей стали искать среди "классово чуждых элементов". В этом на Кировской дороге были несомненные "успехи". За 1935–36 годы с нее уволили 999 человек, в том числе 249 детей кулаков, 186 имевших судимости, 154 кулака и т. д. Но этого было мало. На упоминавшемся выше собрании 13-14 февраля 1937 года начальник Кировской дороги Иван Ледник отметил, что в службах еще много дворян, купцов, духовенства, офицеров. Он сказал: "Сейчас наша задача будет заключаться в том, чтобы эти остатки, эти осколки разбитые выкорчевать до дна, до конца". И их "выкорчевывали". А на смену зачастую ставили людей с низким уровнем образования: выпускников вузов и техникумов не хватало. И вообще редкий специалист задерживался на рабочем месте больше года. Однако не в этом видели причины аварий и крушений.

Удалось обнаружить протоколы партсобраний и заседаний парткома управления Кировской дороги. С большой наглядностью они показали, что ни один из членов ВКП(б) не мог стоять в стороне от выявления врагов народа. Иначе на любом партсобрании могли поставить уже вопрос о его нелояльности делу партии. Практиковались самоотчеты. С любого могли спросить, сколько врагов народа он выявил. При взгляде на протоколы, мы получим такую хронику.11 ноября 1936 года. Разбирали дело заведующего культотделом Дорпрофсожа Кузнецова. На собрании начальник группы кадров дороги и зам-начальника политотдела Иван Дорогой обвинил его в связях с контрреволюционером Толмазовым, который положительно характеризовал Кузнецова. Из партии Кузнецова исключили.

13 февраля 1937 года. С докладами о вредительстве на дороге выступил замначальника дорполитотдела Охотин. Начальник дороги Иван Ледник подверг критике работу руководителей служб Осипова, Бирюкова, Богданова.25 марта 1937 года. На собрании актива дороги инструктор обкома партии Багреев вскрыл ряд грубых политических ошибок Ледника. Тому пришлось оправдываться: да, он работал с Арнольдовым еще в 1928–29 годах и вовремя его не разоблачил.31 мая 1937 года. На заседании парткома разбирали дело начальника паровозной службы дороги Алексея Богданова. Охотин и Дорогой обвинили его, что он не разоблачил ни одного вредителя. Их поддержал Ледник. Богданова исключили из партии.

4 июня 1937 года. Исключили из партии начальника службы связи дороги Митрофана Никонова – за связь с вредителем Кузьминым и его пособниками.28 июля 1937 года. На партсобрании управления дороги вновь Багреев критиковал Ледника за связи с Арнольдовым. По его мнению, Ледник только делает вид, что борется с вредителями. Тому вновь пришлось оправдываться, при этом он назвал Чаплина (еще с весны работавшего на Юго-Восточной железной дороге) "подлейшим врагом". Пришлось каяться и Охотину – за то, что своевременно не разоблачил Чаплина. Собрание вывело из состава парткома Ледника и Охотина.26 октября 1937 года. Разбирали дело замначальника политотдела И. Дорогого; за потерю бдительности объявили ему строгий выговор и поставили вопрос об его освобождении от должности. Редактора газеты "Кировская магистраль" Аркадия Голдовского обвинили в давних связях с Зиновьевым, а также в том, что он не вел борьбы с врагами Чаплиным, Охотиным и Ледником. Из партии его исключили.7 января 1938 года. Дорогой исключен из партии.

 

Лавина компромата

Осенью 1937-го политотдел Кировской железной дороги вынес решение о снятии с должности начальника политотдела Кемского отделения Лапыкина "как не обеспечившего решения февральско-мартовского пленума ЦК и допустившего политическую беспечность в районе". Кемский райком партии утвердил решение. Снятие с такой должности, да еще не в таком уж крупном центре, как Кемь, означало, что его шансы на получение новой работы равнялись практически нулю. И Лапыкин смело бросился в бой. В своем доносе, направленном в Ленинградский обком партии, выгораживая себя, он на четырех листах обвинял в связях с Чаплиным, Охотиным и Ледником работников дорполитотдела Лосева, Дианова, Абросимова, Пивановича и других, в том числе и начальника организации Вагана Бальяна (сменившего Чаплина). Отметим, почва для доносов была тогда благодатной. Бальян давал такие установки: скорее очищаться от всех, на кого имелся компромат. По его приказу был составлен список коммунистов, которых критиковали на собраниях. Получился 261 человек – 15% от состава парторганизации дороги. Кто-то дал рекомендацию белогвардейцу, кто-то всего лишь принял участие в религиозном празднике. Бальян говорил: "Чем больше исключим из партии – тем лучше будет..."

Репрессии в отношении членов партии приняли такой размах, что власти немного дали задний ход. 19 января 1938 года "Правда" опубликовала постановление ЦК ВКП(б) "Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии". И если обычно исключение из партии влекло за собой снятие с работы и зачастую арест, то после выхода постановления те, против кого органам НКВД не удавалось состряпать достойное обвинение, а их кассации в контрольные партийные организации находили удовлетворение, стали возвращаться на рабочие места. Виновникам же их мытарств приходилось краснеть.

Уже через 11 дней после выхода постановления на закрытом партсобрании управления дороги пришлось оправдываться и Бальяну. Да, он допускал ошибки, у него проявлялась излишняя подозрительность, но в каком окружении ему приходится работать! Да, он снял с работы Пивановича, но ведь на него было подано десять заявлений… В другой раз на претензию, почему он не подчинился решению обкома и не восстановил в должности бывшего работника газеты "Кировская магистраль" С. Мукомеля (после одного из материалов "Гудка" редакцию почти полностью разогнали), Бальян ответил: "Хотите, чтобы меня снова крыли в обзоре "Гудка"?.."

Впрочем, никакие старания на фронте разоблачений руководителю политотдела дороги не помогли. Его связи с теми, кого он неоднократно клеймил на собраниях, были очевидны. И 11 марта 1938 года последовал арест со стандартным обвинением за участие в антисоветской правотроцкистской террористической организации. Через два года В. Бальян был расстрелян, в 1956-м – реабилитирован. Впрочем, такая же участь ждала и многих других людей, чьи имена назывались в данном материале. Да и для тех, кто вместо расстрела отправился в сталинские лагеря, такое "везение" чаще всего оборачивалось всего лишь отсрочкой все того же смертельного приговора.

Не правда ли, описанная картина выявления врагов народа на партсобраниях чем-то напомнила снежную лавину в горах? Это когда неосторожно брошенный камень влечет за собой другой, вместе они – еще несколько, и вот уже летит по склону снежный смерч, сметая все на своем пути… Надо об этом помнить.

Алексей Островский

Версия для печати
screenRenderTime=1